24 января 1727 года на монетном дворе Исетского завода было завершено производство плат. За период с 1725 по 1726 год было выпущено шесть видов «квадратных денег», общая стоимость которых составила 43 098 рублей 35 копеек. По указу Сената, данные платы подлежали изъятию из обращения или выкупу у населения по номиналу, что означало, что одну «квадратную» копейку могли обменять на одну обычную медную копейку. После вывода из оборота значительная часть плат была переплавлена для производства медных монет. С февраля по апрель 1727 года Екатеринбургский «платный двор» переработал остатки меди, изготавливая заготовки для чеканки пятикопеечных монет по заказу Московского монетного двора. После этого, казалось, производству пришёл конец, но де Геннин смог продлить жизнь завода ещё на полгода, приняв заказ на изготовление колоколов и медных пуговиц.
Акинфий Демидов, заметив активность «платного двора» в Екатеринбурге, понял, что стать поставщиком сырья для производства денег – выгодное дело. Однако медеплавильные заводы Демидовых в тот момент переживали трудные времена — его медные рудники либо были изначально бедными, либо уже исчерпали свои запасы. Акинфий отправился в Петербург, где, воспользовавшись связями, узнал о ещё не заявленных в казну месторождениях медной руды в Прикамье, на Южном Урале и на Алтае. Одно из этих месторождений, находящееся в Кунгурском уезде, открыло Акинфию Демидову путь в узкий круг поставщиков меди для Екатеринбургского монетного двора. В те дни, когда генерал де Геннин читал распоряжение Сената о прекращении чеканки «платных денег», из Кунгура уже шли первые обозы медной руды на Выйский завод, а на реке Суксун был заложен медеплавильный завод, который через пять лет станет главным конкурентом казённых заводов Прикамья.
Летом 1727 года Акинфий Демидов запросил приватную аудиенцию у де Геннина. Генерал, помня о помощи Демидовых при строительстве плотины Исетского завода, принял заводчика. Акинфий сообщил, что у него скопилось «изрядное число медных штыков», переработать которые он не может из-за нехватки производственных мощностей и необходимого оборудования. В то же время, спрос на медные изделия в Сибири и на Урале продолжал расти. Если Исетский завод начнёт выпускать товары народного потребления из меди, это может принести прибыль как казне, так и Демидову. Акинфий пообещал не только регулярно поставлять медь на Исетский завод, но и направить своих мастеровых, если в этом возникнет необходимость. «Главный горный командир» согласился на эти условия, однако сразу уточнил, что не сможет платить за демидовскую медь больше трёх с половиной рублей за пуд, оставляя за собой право закупать медь и у казённых заводов. Акинфий согласился, в свою очередь, выговорив себе ещё три копейки с пуда реализованной продукции.
С лета 1727 года по декабрь 1734 года бывший «платный двор» и всё медное производство Исетского завода занялись выпуском товаров народного потребления. Спрос на медные кастрюли, сбитенники, кружки и котлы был высоким и устойчивым. Эти изделия охотно покупали как в Екатеринбурге, так и в Тюмени, Тобольске и на ярмарках. Штыковую медь Исетский завод получал с Выйского и Суксунского заводов Демидова, а также с казённых заводов, что иногда становилось проблемой: демидовская медь была значительно качественнее казённой, и это неоднократно отмечал де Геннин в своих донесениях и записях.
Слухи о возвращении Василия Никитича Татищева на Урал ходили давно. В середине 1734 года об этом узнал и де Геннин. В преддверии приезда «сменщика» он подготовил подробный отчёт о деятельности заводов, проверил бухгалтерские книги и собрал вещи. Единственным, кто серьёзно обеспокоился грядущими переменами, был Акинфий Демидов. Его отец, Никита Демидович, ещё при царе Петре проиграл Татищеву тяжбу и выплачивал ему компенсацию «за позор и облыжный наговор» в размере пяти тысяч рублей серебром. Однако после вступления Татищева в должность выяснилось, что тот не собирается вспоминать старые обиды, и Демидов остался в списке поставщиков меди для Исетского завода.
Одним из пунктов инструкции Сената, полученной Татищевым перед отъездом в Екатеринбург, было восстановление работы монетного двора. Кроме того, он был обязан ежегодно отправлять в города и веси Сибири медных денег на сумму 2 миллиона рублей. Для выполнения этой важной государственной задачи Татищеву были выделены четыре штамповочных станка, 10 денежных дел мастеров и советник Адмиралтейства Андрей Фёдорович Хрущёв, ставший вскоре вторым человеком в екатеринбургской администрации. В январе 1736 года Василий Никитич получил официальное разрешение на возобновление чеканки денег на Екатеринбургском монетном дворе. Помимо чеканки монет, на Екатеринбургский денежный двор продолжали поступать заказы от военного ведомства на штамповку пуговиц, блях и других деталей амуниции, а также на изготовление походных самоваров, котлов, мисок и кружек. Разместить все заказы на Исетском заводе было невозможно, и Татищев обратился за помощью к Демидовым. Большинство заказов от военного ведомства было выполнено на Выйском заводе.
На Екатеринбургском монетном дворе, когда во главе заведения стоял Татищев, наибольшее количество медной монеты приходилось на мелочь — денежки (1/2 копейки) и полушки (1/4 копейки). За пять лет, с середины 1736 по конец июня 1741 года, здесь было отчеканено денежками и полушками 732 281 рубль 99,5 копейки. Для сравнения, Московский монетный двор за тот же период выпустил монет вдвое меньше. Монетный двор в Екатеринбурге работал «и денно, и ношно», но в мае 1741 года Сенат издал указ, предписывающий прекратить чеканку медной монеты на всех монетных дворах к 1 июля. Главной причиной запрета стало новое ведомство, основанное герцогом Бироном — Берг-директориум, которое заменяло Берг-коллегию. Одним из первых распоряжений «директориума» стал запрет на закупку меди у частных лиц. Это решение сразу отразилось на качестве монет, что привело к снижению денежной массы, выпускаемой на всех монетных дворах страны.
В марте 1747 года Сенат приказал возобновить чеканку мелких монет в Екатеринбурге. В мае 1755 года из Москвы пришёл приказ о чеканке новой копейки, которая должна была стать самой полноценной монетой России. Всего было назначено начеканить более 3 миллионов рублей, из которых на Екатеринбургский монетный двор приходилось два миллиона. Монетные дворы по-прежнему страдали от нехватки меди, и Сенат постановил перечеканивать в новую копейку «грошевики» (двухкопеечные монеты). Этот процесс продолжался до 1757 года, после чего производство перевели на чеканку новых пятаков. До 1762 года было выпущено новых монет на сумму 5 394 025 рублей 94 копейки.
В 1762 году монетное производство в Екатеринбурге было переименовано в «Екатеринбургский монетный двор». 28 октября того же года Сенат принял указ о постройке завода в Екатеринбурге для делания медной монеты. Согласно этому указу, монетное дело выделялось в отдельное производство и отделялось от Исетского завода. С этого момента монеты, отчеканенные в Екатеринбурге, получили собственное уникальное обозначение — «Е.М.» (Екатеринбургская монета). Началась поэтапная перестройка монетного двора: деревянные здания заменялись каменными или полукаменными, строились новые двухэтажные каменные здания. Перестройка продолжалась до 1796 года без остановки основного производства. К тому времени три четверти всей медной монеты России чеканилось в Екатеринбурге, и половина из них производилась из меди Демидовых.
В середине XIX века в Екатеринбурге планировалось чеканить золотые и серебряные монеты, как говорилось в указе, «из сибирского золота и уральского серебра». Для этого начали завозить новое оборудование, но в 1854 году император Николай I отказался от этого проекта. 14 апреля 1876 года Екатеринбургский монетный двор был закрыт, а все его здания переданы мастерским Уральской горнозаводской железной дороги.
За свою 150-летнюю историю Екатеринбургский монетный двор выпустил медных монет на общую сумму 130 миллионов рублей. На Плотинке до сих пор сохранилась часть одного из корпусов монетного двора, построенного в 1749 году, в котором с конца декабря 2001 года по настоящее время расположен Музей природы Урала.
Источник: Между Строк